Орехово-Борисово Южное
Официальный сайт муниципального округа

История района

Два района на юге Москвы называются почти одинаково: Орехово-Борисово Северное и Орехово-Борисово Южное. Сама этимология этих названий показывает, что они образованы от двух когда-то существовавших здесь поселений: деревни Орехово и села Борисово.

Деревня Орехово в письменных источниках впервые упоминается лишь с конца XVI века. Согласно писцовым книгам "письма и дозору Елизарья Сабурова до подъячего Ивана Яковлева 7097(1598) году", к землям дворцового села Коломенское относилась "пустошь, что была деревня Арехово Алмазниково: пашни паханые наезду худые земли десятина, да перелогу семь десятин с полдесятиной, да кустарем поросло десять десятин, да у села у Борисовского полчетверты десятины в поле, а в дву потому ж, сена десятина бес трети десятины, в пусте три выти в полтрети выти".

В январе 1633 года эти земли по именному указу царя Михаила Федоровича были проданы в вотчину окольничему Лукьяну Степановичу Стрешневу из расчета "за четь пашни по полтине". В это время Орехово "тянуло" к пустоши Черная Грязь (позднейшему Царицыну), и в дальнейшем их история тесно переплетается. Эта сделка была не случайной. Лукьян Степанович был отцом Евдокии, на которой женился царь Михаил Федорович. Этот брак возвысил род Стрешневых, многие представляли которого стали боярами. После смерти Лукьяна Степановича вотчиной с 1650 года владеет его сын боярина Семен Лукьянович Стрешнев, а после его смерти в 1666 году собственницей владений становится его жена Мария Алексеевна. Они были утверждены за ней в сентябре того же года отказной книгой, где говорится: "отказано боярыне вдове Марье Алексеевне после мужа ея боярина Семена Лукьяновича Стрешнева... деревня, что была пустошь Орехова, на речке Язве, а в ней литовского полону 5 дворов крестьянских, в них 21 человек". Семен Лукьянович был активным участником польской войны середины XVII века, возглавлял с 1657 года Приказ Великого княжества Литовского и, пользуясь служебным положением, не преминул заселить свои владения пленными литовцами (белорусами).

В 1673 году после смерти Марии Алексеевны бояркие владения Стрешневых, в том чесле и Орехово, за отстутствием прямых наследников были отписаны "на государя". По описанию 1678 года, в деревне ислилось пять крестянских дворов и 22 человека.

Тем не менее вскоре деревня вновь оказывается в роду Стрешневых. Указом 21 ноября 1682 года бывшая вотчина Семена Лукьяновича отказвывается "по родству" Ивану Федоровичу Стрешневу (он был двоюродным братом царицы Евдокии). Из описи выясняется, что к тому времени деревня Орехово сгорела, а крестьяне-погорельцы (5 домохозяев, 24 души мужского пола) временно жили в сельце Черная Грязь. Деревня в этом документе названа "отхожей пустошью, что была деревня Арехова". В 1683 году Стрешнев отказал черногрязскую вотчину своему внуку князю Алексею Васильевичу Голицыну. Но фактически хозяином этих земель стал его отец - знаменитый фаворит царевны Софьи князь Василий Васильевич Голицын. При нем Орехово отстваивается заново, и в документе 1686 года вновь появляется "деревня, что была пустошь Арехова, Алмазниково тож", где отмечено 10 крестьянских дворов и 31 житель.

1689 году правительство Софьи пало, и владения Голицыных за "их вины" были "отписаны на великих государей", включая и деревню Орехово с восемью крестьянскими дворами и 35 душами мужского пола. В Дворцовом ведомстве она находилась до 1712 года, когда по именному указу Петра I была обжалована вместе с Черной Грязью князю Дмитрию Константиновичу Кантемирову. Тогда в ней значилось 9 дворов и 19 жителей.

Дмитрий Кантемир, господарь Молдавии, был союзником Петра I в Прутском походе 1711 года. После поражения русских войска, лишившись владений, он переехал в Россию, где царь наградил его обширными имениями. Довольно быстро он занял видное место при дворе Петра I, который ценил в нем выдающиеся познания в истории и языках Востока, философии и математики. Император взял его с собой в Персидский поход, но по пути князь заболел и умер в августе 1723 года. В записной книжке Петра сохранился отзыв о нем: "... оный господарь человек зело разумный и в советах способный...".

После смерти Дмитрия Константиновича по приговору Сената в 1728 году Орехово было разделено: четвертая часть досталась его второй жене Анастасии Ивановне, урожденной Трубецкой, - в деревне Орехово три двора (13 мужчин и 14 женщин). С 1736 года Ореховом единолично владел Константин Дмитриевич. Он умер бездетным и его имения перешли к его братьям Матвею и Сергею. По полюбовному разделу 1757 года Орехово вместе с селом Булатниковым досталос князю Сергею Кантемиру.

Список крестьян от 26 июля 1762 года позволяет проследить динамику населения Орехова. По данным ревизии 1745 года, в части имения, принадлежавшей Константину Кантемиру, значилось 48 душ мужского пола. За 17 лет 22 крестьянино умерло, а четверых забрали в рекруты. Во время обменя 1757 года четверо крестьян были переведены в Черную Грязь, а взамен шесть крестьян переселились в Орехово. Учитывая естественный прирост, к 1762 году неселение Орехова состовило 104 человека, из них 54 души мужского пола.

Князь Сергей Дмитриевич был последним представителем рода Кантемиров. В 1780 году он скончался, завещав имение императрице Екатерине II. Орехово вновь переходит в Дворцовое ведомство и приписывается к Царицынской волости. При создании царицынской усадьбы у ореховских крестьян было отобрано немало земли. Ее недостаток приводит в дальнейшем к тому, что здесь начинает с конца XVIII века развиваются садоводство и ягодничество. Этому способствовала и близость к Серпуховской заставе (всего 15 верст), где находился ягодный рынок. Преобладающей культурой были яблоки, хотя разводили и другие плодовые деревья и кустарники.

Крайне выгодным стало для деревни и ее местоположение на Каширском тракте, по которому в Москву шли обозы с хлебом. Этот поток не прекратился даже после прокладки железной. За период 1910-1914 гг. в среднем здесь проходило до 115 тысяч груженых повозок в год. Существовавшие здесь два десятка постоялых дворов приносили их хозяевам ощутимую прибыль и, между прочим, накапливали огромное множество навоза, который затем бесплатно разбирался по садам. Выгодность занятия садоводством в этом районе подчеркивалась многими современниками. По данным 1852 года, в деревне имелось 34 двора, где проживал 231 человек.

В 1858 году Орехово вместе с Царицыном переходили из Дворцового в Удельное ведомство, а в результате реформы 1861 года крестьяне получают личную свободу и поступают в ведение уездных и губернских властей. В надел крестьяне получили 254 десятины земли, или по 2 десятины на каждую из 124 ревизских душ.

Во второй половине XIX века в Орехове было 49 дворов (1876), четыре трактира и питейных заведения, четыре лавки. Зерновые культуры постепенно заменяются картофелем, но главным по-прежнему остается садоводство. Сады имели все, без исключени, хозяйства. Сильные морозы 1869 года привели к тому, что яблони вымерзли и были вырублены, хотя позднее их посадки возобновились. В начале XX века основными культурами в садах становяться более выгодные вишня и малина, начинает распространяться клубника (в 1910 году 57% всех садовых посадок по площади занимала вишня, 23% - малина, 12% - яблони, 4% - слива, 3% - клубника, а оставшаяся часть приходилась на крыжовник и смородину). С начала XX века выгодным промыслом для жителей деревни становиться продажа молока. Если в конце XIX века коров держали менее чем в половине хозяйств, то в 1910 году их держат уже в трех четвертях. Молоко продавали не только личное, но и скупали его в соседних Братееве и Борисове, деревнях Подольского уезда. Летом наиболее выгодным рынком сбыта являлись дачи в Царицыне, зимой сбыт перемещался в Москву.

В послереволюционные годы рост деревни продолжался. В 1926 году в ней было 127 хозяйств и 641 житель. Резко уменьшается площадь садов и возрастает доля пашни. В 1930-е годы здесь создается плодо-овощной колхоз имени Буденного (с 1945 года колхоз имени Ленина). Орехово практически сливается с окружающими селениями (поселок Ленино, деревня Шипилово и др.) в единый район под названием Ленино-Дачное. После закрытия церкви в Царицыне (Ленино) в 1930-е годы в Орехове было открыто кладбище, работой на котором, по воспоминаниям старожилов, занимались многие местные жители.

В 1960 году Орехово включается в черту Москвы. В начале 1970-х годов здесь происходит массовая жилищная застройка.

Первое упоминание соседнего села Борисова, судя по имеющимся данным, относится к 1589 году. Но, очевидно, селение существовало здесь гораздо раньше. Согласно местному преданию, свое название село получило по имени всесильного боярина конца XVI века Бориса Годунова, который именно в этих местах отразил в 1591 году набег крымского хана Казы-Гирея. В благодарность за это царь Федор Иванович пожаловал своему шурину целый ряд подмосковных сел, в том числе и сельцо Овражки, которое после того, как в 1598 году Борис Годунов стал царем, стало называться Борисовым.

К сожалению, в нашем распоряжении нет документов, которые подтвердили бы это предание. Но устойчивая устная традиция именно к этому времени относит возникновение огромного Борисовского (или как он ранее именовался - Царево-Борисовского) пруда на речке Городенке, впадающей в Москву-реку недалеко от села Беседы. Он стал самым первым из каскада трех прудов: Верхнецарицынского, Шипиловского и Борисовского. Именно по нему в 1964 году получила свое название улица Борисовские пруды. 

В году Смутного времени здешние места стали районом ожесточенных боев войск царя Василия Шуйского с ополчением Ивана Болотникова, других сражений, и Борисово Было сожжено и запустело. Но уже к 1620 году оно вновь заселяется крестьянами из Коломенского и в XVII веке значится приселком этого села. Описание 1646 года застает здесь деревянную Троицкую церковь, двор попа, три двора церковных бобылей и в самом селе 36 крестьянских дворов.

Сохранившиеся документы дворцового хозяйства Коломенской волости сообщают о наличии здесь государевых садов (по описи 1704 года, они были яблоневыми), которые в 70-х годах XVII века обслуживали двое садовников. Позднее их число возросло до 12 человек. Что касается пруда, в нем для "государева стола" разводили рыбу: щук, карасей, плотву и лещей. Рыбной ловлей занимались специальные "подключники", а для наблюдения за прудом и текущего ремонта плотин находились "плотинных дел подмастерья" и два прудовых сторожа, в обязанность которых входило пресечение браконьерства. Любопытно, что прудовое хозяйство в Борисове функционировало более полутора столетий. По материалам XVIII века, прудовых сторожей насчитывалось уже 13 человек. При этом, судя по "Экономическим примечаниям" XVIII века, в пруду разводилось, помимо вышеназванных, и такие ценные рыбы, как стерлядь и язь. Последний раз прудовые сторожа упоминаются ревизскими сказами 1816 года. Начиная с XVII века, документы фиксируют на речке Городенке деревянную мельницу, которая обычно сдавалась в аренду, а в конце 1860-х годов на ее месте купцом Я. В. Гамсоном была устроена бумагопрядильная фабрика.

Если в XVIII веке хозяйство борисовских крестьян было достаточно типичным для своего времени (сеяли в основном хлебные культуры, овес, гречиху, лен), то к середине XIX века здесь у крестьян фиксируются в основном яблоневые сады, а начиная с 1850-х годов стали разводить более доходные кустарниковые культуры. Среди них выделялись крыжовник и брусничная смородина. Позже появилась красная вишня, называвшаяся "шубинкой" и завезенная из деревни Шубино Бронницкого уезда Московской губернии.

Село было довольно крупным. Если по ревизским сказам 1816 года здесь насчитывалось 75 семей с 256 мужчинами и 267 женщинами, то в 1850 году на 86 семей уже приходилось 416 мужчин и 458 женщин. При этом около 40% жителей являлись старообрядцами (в 1826 году таковых значилось 236 человек, а в 1865 году - 393), которые имели свой молельный дом. Садоводство приносило достаточно высокий доход, и местные крестьяне считались зажиточными. Известны случаи их перехода в купечество, а за деньги они неоднократно ставили вместо себя рекрутов.

После отмены крепостного права борисовские крестьяне получили во владение всю бывшую у них в пользовании землю. При этом на одну ревизскую душу пришлось 1,6 десятины земли, за которые в течение 51 года полагалось выплачивать по 3 рубля 66 копеек выкупных платежей. Сумма может показаться относительно небольшой, однако следует учитывать, что помимо этого с каждого душевого надела они были обязаны уплачивать еще 7 рублей 60 копеек налогов. Все это приводило к тому, что крестьянам требовался дополнительный заработок.
Путей разрешения этой проблемы было всего два. Прежде всего, это был переход к выращиванию более выгодных сельскохозяйственных культур. В 1870-1880-е годы борисовские крестьяне, наряду с разведением садов, начинают увлекаться огородами, выращивая в основном капусту, которая находила устойчивый спрос на московском рынке. С другой стороны, в селе начинают активно развиваться промыслы. Судя по материалам обследования 1881 года, в Борисове практиковалось: изготовление гильз для папирос (203 человека), намотка хлопчатобумажной нити на катушки (13 человек), изготовление канители (9 мастерских с 77 рабочими, из которых 62 наемных). Последний промысел был особо распространен: почти в каждом доме имелись приспособления для вытягивания канители из проволоки, что позволяло хозяевам при наличии спроса сразу же начать это производство. Всеми промыслами крестьяне, естественно, занимались в сезон, свободный от сельскохозяйственных работ.

Весьма существенной стороной жизни села во второй половине XIX века стала борьба со старообрядчеством. В 1859 году в борисовский приход был назначен священник Николай Смирнов. Троицкий храм, бывший к тому времени уже достаточно ветхим, пришел в аварийное состояние, и поэтому встала необходимость в строительстве нового. Стараниями Н. Смирнова новый теплый храм, который и ныне стоит на берегу Борисовского пруда, был возведен лишь в 1873 году. Поскольку старообрядцы составляли значительную часть села, они всячески препятствовали сооружению церкви на общинной земле. Поэтому ее пришлось строить на усадебной земле священника. Ограниченным размером этого участка и объясняются несколько "урезанный" вид храма, некоторая непропорциональность его формы.

В 1875 году по инициативе Н.А. Смирнова в селе было открыто земское училище. Судя по данным 1884 года, оно помещалось в деревянном наемном здании. При училище была библиотека, а посещали его ученики не только из Борисова, но и соседних - Братеева и Зябликова. Содержание школы обходилось земству около 1000 рублей в год. Старообрядцы, однако, не признавали официального образования и имели свои частные школы, в которых дети обучались грамоте по псалтырю, чтобы затем участвовать в отправлении церковных служб.

Что касается старообрядческой общины, она была официально зарегистрирована только 13 января 1912 года. Ее временный храм находился в доме крестьянина И.В. Балыкова, а незадолго до 1917 года община выстроила новую одноэтажную деревянную церковь с колокольней, закрытую в 1925 году.

На рубеже XIX -ХХ веков продолжаются изменения в наборе сельскохозяйственных культур, выращивавшихся жителями Борисова. Начинается быстрое распространение клубники, которая в 1911 году занимала уже почти четверть садовых площадей. В 1911 году в селе было 273 хозяйства, в которых проживало 594 мужчины, 667 женщин. 57,5% хозяйств имели лошадей, только 29,3% - коров. В селе находился третьеразрядный трактир и 4 овощные лавки, кроме земского училища существовала еще двухклассная церковно-приходская школа, 88% мужчин и 37% женщин в возрасте выше 11 лет были грамотные. При церковном попечительстве имелась богадельня на 3 человека.

В 1926 году население Борисова составляло 1549 человек. 324 хозяйства имели в своем пользовании 835 гектаров земли, а также 195 лошадей и 105 коров. Зафиксирована 1 кузница, а 10 хозяйств занимались сапожным промыслом. Коллективизация прошла в селе относительно поздно. Лишь в 1931 году в Борисове был организован колхоз "Красные всходы", который возглавил Г.И. Диков. Позднее колхоз получил имя Ратова, рабочего - пропагандиста колхозов, убитого кулаками. Местный храм был закрыт в 1930-х годах, а его помещение приспособили под склад зерна. В 1960-е годы в нем устроили мотоклуб.

В послевоенное время колхоз, в который были объединены колхозы Братеева и Борисова, получил имя В.И. Ленина. Его председателем в 1950 году стал Михаил Захарович Захаров, позднее получивший звание Героя Социалистического Труда. Он руководил им вплоть до его ликвидации 1 января 1984 года. При М.З. Захарове в селе был построен дом культуры "Борисово" с кинозалом на 300 мест. По тем временам это было грандиозное строительство.
Колхоз даже пережил само село. Оно в 1960 году было включено в черту Москвы, а с 1978 года его стали сносить. Ныне на его месте раскинулись городские кварталы, а о прежнем Борисове напоминает лишь храм, единственное здание, уцелевшее от села к настоящему времени. В конце перестройки он был возвращен верующим, а 14 сентября 1991 года в нем прошла первая служба.
Еще одним селение на территории этого района являлась деревня Шипилово, располагавшаяся в районе современных улиц Маршала Захарова, Шипиловской и Каширского шоссе. Первое, правда, косвенное, упоминание о деревне встречается в писцовой книге 1589 года, где при описании земель дворцового села Коломенского говорится о пустоши Бобынино, дворы из которой были "снесены в Шипиловскую деревню". Таким образом, становится понятным, что деревня существовала уже до этой даты.

Следующее упоминание о ней встречается в переписной книге 1646 года, согласно которой в составе владений дворцового села Борисовского находилась "деревня, что было сельцо "Шипеловское, а Шипилово тож" из 14 дворов, в которых проживали 25 душ мужского пола. Описание 1674-1675 годов содержит более подробные сведения о деревне: "К селу Коломенскому деревня Шипилова на враге (овраге-Авт)... под дворами и огороды усадные земли четыре десятины, животинного выпуску по врагу под деревнею пять десятин, пашни пахотные худые земли сорок шесть четвертей, да перелогу двенадцать четвертей, да лесом поросло одиннадцать четвертей в поле, а в диву потому ж, сена меж поль и по заполью шестьдесят копен, сена ж по Нардуковскому врагу и от Борисова пруда к черногрязскому рубежу по врагам десятин, да в Татинцове лугу четыре десятины, а десятину отмыло Москвою рекою, и в Татинцах косить им крестьянам укосное сено. Да в приправочных книгах написано: у села Борисовского садовничьи пашни паханые пять четвертей, пахал наездом деревни Новинок крестьянин Матюшко Игнатьевич, да лесом поросло девять четвертей в поле, а дву потому ж, и по сказке старожильце деревни Шипилово выборных крестьян Першки Осипова с товарищами, и та пошня и лесная поросль вычищена припущена села Коломенского к государеве десятинной пашне". В это время в деревне насчитывалось 11 дворов, в которых проживало 34 человека мужского пола.

Дальнейшая судьба деревни типична для окружающих дворцовых селений. В 1763 года десятинная пашня в дворцовой Коломенской волости была ликвидирована, и крестьяне за определенный оброк получили в свое пользование дополнительные земли. Несмотря на это, пашенной земли и покосов все равно не хватало, из-за скудности почв урожаи были низкими, и шипиловские крестьяне, пользуясь близостью Москвы, стали разводить сады и сбывать урожай в городе (в соседнем Борисове располагался дворцовый сад, что, вероятно, способствовало приобретению крестьянами окрестного района необходимых навыков садоводства). Это занятие было весьма выгодным и служило источником благосостояния и зажиточности для деревни вплоть до конца XIX века. В 1797 году она перешла в ведение удельного Коломенского приказа. По данным 1816 года, в ней было 19 семей (68 мужчин, 60 женщин), а в 1850 году - 24 семьи (107 мужчин, 123 женщины). Так же как и в окрестностях, часть населения составляли старообрядцы (в 1826 году их было отмечено 13 человек, а в 1865 году - лишь трое).

От окрестной зависимости крестьяне освободились только в 1864 году, а за свой надел (около 3 десятин) должны были платить ежегодно в течение 51 года по 4 рубля 14 копеек ежегодно с каждой ревизской души. По сравнению с другими соседними селениями величина надела была достаточно большой, причем вся земля находилась около деревни, а также под селом Братеевом. Но при этом, хотя сама деревня располагалась непосредственно на Борисовском пруде, ловить в нем рыбу крестьянам было запрещено, равно как и в Москве-реке.

По сведению 1869 года, в деревне проживало 99 мужчин и 117 женщин. Данные 1876 года зафиксировали здесь 33 хозяйства, 2 трактира, 4 лавки. Крестьяне сеяли рожь, сажали картофель. Хорошо защищенная с севера москворецкими береговыми валом местность благоприятствовала садоводству, которое приносило в среднем 25 рублей в год на каждую душу. Среди садовых культур преобладали вишня и малина. Большую роль играли покосы: ежегодно на каждого крестьянина с москворецкого луга собиралось до 50 пудов сена. Определенную роль в хозяйстве играли промыслы, общие для всего этого района: женщины изготовляли гильзы для папирос, а в деревне имелись 2 канительные мастерские.

Общий уподок садоводства, характерный для всего окрестного района с конца XIX века, коснулся и Шипилова. Сады вырубались и вытеснялись капустой и частично огурцами. Капустные посадки появлялись даже на полевой земле. С начала XX века стала быстро распространяться клубника, достигнув к 1911 году уже 8,61% всех посадок. При малом количестве плодородных заливных земель для успешного ведения хозяйства требовалось постоянное внесение удобрений. Благодаря близости к Москве (всего 12 верст от Серпуховской заставы) его покупали в первопрестольной или же собирали на свалках и в городской канализации. 

К 1911 году число хозяйств в деревне выросло до 55, в которых проживали 154 мужчины и 159 женщин. Любопытные данные этого времени о грамотности крестьян: среди мужчин в возрасте выше 11 лет она составляла 80,9%, женщин - 33,6%.

Население Шипилова продолжало увеличиваться и в последующие годы: по данным 1927 года здесь отмечено 83 хозяйства и 449 жителей. Поскольку деревня разрасталась, в низине вдоль Борисовского пруда возник хутор. Садоводческий характер Шипилова сохранялся и впоследствии. В 1940-е годы здесь имелся колхоз имени 8 Марта, который в 1950 года после слияния с окрестными колхозами вошел в состав укрепленного колхоза имени Ленина. Окрестности деревни своей живописностью привлекали кинематографистов: именно здесь снимались такие картины, как "Мичурин", "Ошибка резидента" и "Судьба резидента".

В 1960 году Шипилово было включено в черту Москвы, а в 1970-е годы здесь развернулось массовое жилищное строительство. Ныне о ней напоминают лишь названия Шипиловских улиц и проезда.